Отзывы зрителей

В  геометрической  кино-гостиной

В один из апрельских четвергов я побывал на киновечере в новоявленном клубе документального кино на Профсоюзной  улице в здании Главархива, заинтригованный его несколько претенциозным названием: «АрхиКино». Что это, просто дань профессиональной принадлежности или уход в поиск новых кинотехнологий?
Еще с улицы этот архивный городок показался мне миром геометрии – кубы сменялись   призмами, за параллелепипедом высился шестигранник. А потом меня вели по длинной трубе-оранжерее, и в конце пути я оказался в полукруглом зале. Во всем это мною прочитывалась
идея множественности точек зрения с забавном термином плю-рализм и мне казалось, что я вдыхаю дух времени.
В этот день «архикиноманы» (попробую выдерживать стиль хозяев центра) встречались с киновидеостудией «Отечество».  Это государственная студия документальных фильмов постсоветского времени с 19-ти летним опытом работы, государственнической идеологией и  задачами православного просветительства. Ее представляли два хорошо известных в неигровом кино режиссера: Борис Криницын и Борис Лизнев. 

Первый показал свой фильм «Пасха 1945 года». Довольно неожиданным оказался угол зрениярежиссера, он же и автор фильма. Борис Криницын сопоставляет даты начала и окончания Великой Отечественной войны,  которые приходятся на крупные религиозные праздники, оказавшие мистическое воздействие на течение и исход этой народной трагедии.
По его мысли, начало войны было целенаправленно выбрано немецким фюрером, мистиком по своей духовной установке. В этот день в России был православный праздник Всех Святых, когда на молебнах прочитывались многие и многие русские имена.  Вот по ним и был замышлен внезапный удар, который  должен был предрешить исход  войны - русские мужчины, должны остаться навсегда только в списках  умерших.
Но, несмотря на воинствующий атеизм, народ и его армия не растеряли своей веры и воевали не только с именами  Родины и Сталина, но и с Божьим словом. А потому  и завершилась война  победой в дни Пасхальной недели.
В этом сопоставлении   исходных дат режиссеру  открылась простота и ясность внутреннего механизма войны. В нем  не было места пресловутой борьбе классов, захвату рынков и переделу мира. Все решалось в иных сферах.
И режиссер, надо сказать, убедил зал в этом. Во всяком случае, сомнения в его концепции зал не высказал и дружно рукоплескал.
Доходчивости идеи сопутствовал и мягкий закадровый голос,  достаточно неожиданный при нашей привычке слышать во время военной хроники генеральские голоса и мажорные  «разгромные» интонации. В фильме оказалось много незнакомых по другим фильмам кадров войны. Лишенные привычной бравурности, они с обновленной достоверностью приближали и очеловечивали своих героев.
И еще один раритет был замечен мною – фильм шел на пленке! В наш электронный век,
век форматов и гигабайтов, 35-ти миллиметровая пленка казалась мне абсолютным анахронизмом!      
Но она как нельзя лучше выявляет безыскусственность, откровенность и аскетизм военного времени без навязчивого цветоделения и лубочно- кукольной раскрашенности современных клипов. В кадрах просматривалось множество деталей и примет времен - от дорожной пыли до майских черно-белых цветов. В целом это было уверенное и достойное кино и по скромной интонации, и по благородной патине не расцвеченного кино, мягкому монтажу и некрикливой, хотя и полемической идее.

Другой режиссер студии «Отечество» Борис Лизнев показал сначала свой «Скобелевский Марш». Основой этого фильма стали фотографии самого генерала и его армии, а целью – создание  его  кино-портрета. В фильме прозвучали все необходимые в данном случае слова о жизни, подвигах и значении для истории русского генерала. Но самое интересное – ожили фотографии конца XIX-го века
И я немного позавидовал ученикам Бориса Лизнева ( он преподает в ….)   В  этом фильме им создан наглядный и убедительный учебник тому, как работать с фотографией, как ее оживить,  сделать главной в кадре, заставить двигаться. На ее основе он создает атмосферу то тихого балканского утра с щебетом птиц, то знойного полдня  в горах у журчащего ручья, то напряженного ожидания перед боем..   
У него статичные по своей природе фотографии, становятся пластичными, движутся,   воюют, маршируют на парадах  - в фильме очень много движения, экспрессии, скобелевской   широты.
И ведь это материал 1878-80-х годов! Кино еще не было рождено, еще братья Люмьеры играли в солдатики и лошадки, входя за своим императором в Москву, а скобелевцы у Лизнёва  уже бросались в атаку и хоронили своих товарищей на Балканах.

Это чудо?
Нет, это просто кино, которое делает Мастер!

Второй фильм «Тишина бесконечного города», на первый взгляд, прост и незатейлив как морковка. Режиссер снял несколько архитектурных стилей Москвы. Купеческие домики конца 19-го столетия, конструктивистские здания Мельникова и Корбьюзье, фонтаны и павильоны  советской Выставки народного хозяйства, современные улицы Москвы, обильно украшенные рекламой, и Донской монастырь. Он сопроводил их музыкой этой эпохи, добавил несколько  фотографий, задал соответствующий времени ритм,  и, пожалуй, больше ничего! Ничего другого!  
Да и глубокомысленного, казалось ничего, тем более что  в фильме нет ни одного слова.  
Но при этом не оказалось и ничего лишнего.
И двадцать минут экранного времени пролетели, как сказочные птицы.  
Этот фильм трудно пересказать - в нем сшибка стилей и образов жизни, высоты духа и будничной пошлости.  В ней то высокое, что мы потеряли и то алчное, что мы приобрели, в нем течение нашей жизни, которую мы не замечаем в наших буднях и над которой плачем и смеемся, когда смотрим на экране. Это фильм о смене времен, о капризах истории и о нас самих,  которые ищут в ней своего места.

Может быть, это и есть Архи-кино? В том смысле, что это просто очень хорошее кино?
Без особых заморочек, наворотов и зауми. Хорошее – это когда сделано просто,
от души и доброго ума, а потому и талантливо.

Герман Брагин

Фото Татьяны Мусатовой

«Россия богата силой духа прошедших поколений, своей историей. И если из её здания вынимается хотя бы один кирпич, то оно уродуется, становится менее красивым и цельным».
Николай Ряполов, кинорежиссер, главный редактор киностудии “Отечество”

Киновед Ирина Николаевна Гращенкова на II открытой научно-практической конференции «Россия на документальном экране» в декабре 2008 г. подняла вопрос о том, почему фильмы, показываемые по телевидению и не являющиеся ни историческим источником, ни художественным произведением, называют документальными? Действительно почему?

Киностудия «Отечество» прямо противоположна телевидению и яркими её представителями являются Борис Лизнёв и Борис Криницын, которые представили на творческий вечер киностудии в конференц-зале Главного архивного управления города Москвы три своих фильма.
«Тишина бесконечного города» (20 мин., 2004г., Борис Лизнёв). «Скобелевский марш» (28 мин., 2003 г, Борис Лизнёв) и «Пасха 1945 года» (30 мин., 2007 г., Борис Криницын).
Борис Лизнёв и Борис Криницын - два единомышленника, работают на одной социальной «подложке» - идеального и достоверного, целенаправленно реализуя конкретную мысль, что миф, как идеал укрепляет и объединяет общество.

Два фильма «Скобелевский марш» и «Пасха 1945» года выполнили, на мой взгляд, одну из основных задач документального кино – дали почувствовать гордость за нашу Родину на разных исторических этапах.
Непостижимо втиснуть всенародную мифическую любовь в 28 минут экранного времени. Борис Александрович Лизнёв, обладая огромнейшим документальным материалом в фотографиях и письмах, не перенасытил восприятия образа генерала Михаила Скобелева и обрамил точно угаданным музыкальным сопровождением.
М.Скобелев, не проигравший ни одного из более 30 боев и сражений в Средней Азии и на Балканах, поднял славу России и дал людям почувствовать себя причастными к великому государству.
Ни один военноначальник в русской истории не удостаивался такого всенародного обожания.
«Панихида 26 июня 1882 года в г. Москве собрала огромное количество военных и народа, люди шли прощаться со Скобелевым весь день, церковь утопала в цветах, венках и траурных лентах.
На венке от Академии генерального штаба серебрилась надпись: "Герою Скобелеву, Суворову равному".
Крестьяне на руках 20 верст несли гроб Михаила Дмитриевича до Спасского, родового имения Скобелевых. Там он был похоронен в церкви рядом с отцом и матерью».
И именно эту благоговейную народную любовь и веру в М. Скобелева донёс до зрителя Б. Лизнёв. Вот он ещё один эпизод, а именно тот «кирпич из здания» в документальную историю России, который восстановил справедливость и забытое имя третьего генерала в роду Скобелевых.
Дед, Иван Никитич Скобелев, адъютант Кутузова, прошел путь от сержанта до генерала. Отец, Дмитрий Иванович, генерал, участвовал в венгерской, кавказской, крымской и турецкой кампаниях. И, наконец, сам Михаил Дмитриевич Скобелев за 8 лет службы сделавший блестящую карьеру, генерал-майор, получивший в награду золотое оружие, ордена св. Георгия 4-й и 3-й степени.
Непосредственным наглядным предназначением настоящего документального кино и логичным результатом является то, что в 2005 году Московская комиссия по монументальному искусству приняла решение установить памятник М. Скобелеву в центре Москвы, в Ильинском сквере рядом со станцией метро «Китай-город». Памятник будет поставлен в середине сквера между памятником героям Плевны и памятником Кириллу и Мефодию.
Памятник Михаилу Скобелеву уже единожды был создан в 1912 году скульптором-самоучкой, подполковником, П. А. Самоновым, причём на народные деньги, и установлен в г. Москве на Тверской площади, но в 1918 был уничтожен.

Фильм «Пасха 1945 года» Бориса Криницына отталкивается от 2-х сопоставляемых дат начала и окончания Великой Отечественной войны с церковными праздниками и дополнительно, третьей точкой опоры является православная вера. Б. Криницын приводит пример с хранившейся молитвой в партбилете у Дважды Героя Советского Союза Василия Ивановича Чуйкова, написанной его матерью, и оберегающей его во время войны. История же знает много случаев с зашитыми в полах шинелей молитвами у солдат.
О маршале В.И. Чуйкове и о его вере красноречиво говорят ещё два факта в фильме, рассказанные сыном. Это-бомбардировка советской ставки, находившейся всего в трёхстах метрах от передовой, которую вела вся немецкая авиация в три захода. В.И. Чуйков стоял, прислонившись к стене дома, когда он оглянулся, стены как таковой не было. Он поднял руку и перекрестился кулаком, т.к. не смог разжать пальцы…
А второй - это после разгрома немцев в Сталинграде, Чуйков посреди разрушенного города зажёг свечку.

День нападения на СССР - 22 июня – православный праздник Всех Святых в Земле Российской Просиявших, когда во всех церквях идут молебны с упоминанием их имён. Борис Криницын подводит нас к мысли о том, что все люди, родившиеся в тот или иной день святого, и получившие имена по православной традиции в его честь, должны были принять этот вызов, как личностный. И в этом мифическая сила и несокрушимость российского народа.
В 1945 году Пасха пришлась на 6 мая, праздник Георгия Победоносца и Победа соединились с Воскресением.
«Войны только начинают люди, а заканчивает Бог – в пользу правых». И в это хочется верить!

Но в Великой Отечественной войне принимала участие вся многонациональная Россия, которая имела разное вероисповедание. Главное, что у каждого человека, какой бы он не был национальности, существовала общая вера, которая объединяла их во время войны. Это вера - во всевышнюю справедливость и вера в будущее страны для своих детей и близких!

Обратимся к статистике по присвоенным званиям Героев Советского Союза. Во время Великой Отечественной войны этого звания были удостоены 11633 человека, из них :
русских - 8182, украинцев - 2072, белорусов - 311... Итого 91%.("Великая Отечественная война." Вопросы и ответы. П.Н.Бобылев, "Политиздат", Москва, 1985 г).
Следовательно, автор фильма, был абсолютно прав, опираясь на православную веру: такое преимущественное большинство является определяющим.

Этот фильм произвел ошеломляющее впечатление своей документальной хроникой с откровенными кадрами, глубоко продуманной выстроенной линией повествования и не оставил равнодушным ни одного человека в зале.

Однако третий фильм, о Москве - «Тишина бесконечного города» Бориса Лизнёва, оставил какое-то странное двоякое впечатление. Ловко подмеченные несуразные растяжки и отдельная реклама вызывают смех и неловкость за их создателей, но в тоже время совершенно непонятно как можно сравнивать изысканную архитектуру 18-20 веков с рекламными щитами.

Татьяна Мусатова