Роман Кармен – известный советский киноператор и кинодокументалист, фронтовой оператор, журналист и сценарист, народный артист СССР (1966). Он - признанный мастер документального кино, которого называют «летописцем XX века», снимавший по всему миру.
Закончив в 30-е годы институт кинематографии, Р.Кармен становится кинооператором. Он постоянно стремится быть в гуще жизни, снимать все новое, передовое, самое яркое, что происходило в жизни нашей страны: пуск первых доменных печей, Днепрогэса, Шатурской ГРЭС (знаменитая "лампочка Ильича"), сенсационные по тем временам пробеги аэросаней, полеты первых стратонавтов. Вместе с участниками автопробега Москва - Кара-Кум - Москва он прошел этот труднейший маршрут, сохранив его на пленке для потомков.
Но что бы он ни снимал, всегда его главными героями становились люди - передовики производства, колхозники, ученые, летчики, покорители Севера, выдающиеся спортсмены. Его объектив запечатлел Максима Горького и выдающуюся сельскую труженицу Анну Масонову, знаменитого стахановца Никиту Изотова и Константина Циолковского, Руала Амундсена и Георгия Димитрова.
Настоящим "трамплином к славе" стали для Кармена съемки вместе с его коллегой Борисом Макасеевым событий во время национально-революционной войны в Испании (1936-39). Киновыпуски с "испанскими" репортажами смотрели тогда практически все советские люди.
На фронт Роман Кармен отправился уже на второй день войны во главе киногруппы. Вместе со своими коллегами - кинохроникерами он вел съемки под Москвой, в блокадном Ленинграде, во время Сталинградской битвы (ему удалось снять на кинопленку и первому сфотографировать пленение и первый допрос фельдмаршала Паулюса), на Курской дуге. Он снимал в партизанских отрядах, вылетал на съемки в кабине бомбардировщика, участвовал во взятии Кёнигсберга, форсировании Немана, Вислы и Одера, в освобождении Варшавы, первым снял концлагерь Майданек, первым из кинооператоров въехал на танке в Берлин, зафиксировал подписание акта о безоговорочной капитуляции фашистской Германии и стал руководителем съемок Нюрнбергского процесса.
Важными, "этапными" для Р.Кармена стали многие его фильмы: "Повесть о нефтяниках Каспия", "Покорители моря", "Пылающий остров" (о революционной Кубе), "Гренада, Гренада, Гренада моя" и "Товарищ Берлин", "Пылающий континент" (о военных переворотах в странах Латинской Америки).
Последней, поистине эпохальной работой Романа Кармена стала "Неизвестная война" - 20-серийный фильм, выполненный под его руководством группой кинематографистов по американскому заказу. Для Кармена это было своеобразным, сугубо личным подведением итогов его работы над темой Великой Отечественной войны, титаническим трудом, потребовавшим полной мобилизации его творческих и физических сил.
В 76-м году Фрэд Виннер - американский кинопродюсер - столкнулся с непонятной ситуацией. Пресса Соединенных Штатов в пух и прах раскритиковала слова генерала Паттона о том, что после Второй мировой войны мир поделили США и Великобритания. Ругали его за то, что он не упомянул Советский Союз. "Я задумался, а что такого сделали Советы, что из-за них чуть не пострадал наш знаменитый генерал, - рассказывает Фрэд Виннер. - Я и сам учился в колледже, и у меня были друзья ученые. Но ни я, ни мои друзья ничего не знали о роли СССР во Второй мировой войне".
Виннер решил сделать фильм, который должен был стать сенсацией. 20 полнометражных серий. "Их сенсация была в том, что Россия, оказывается, воевала в эту войну", - говорит режиссер Игорь Григорьев.
Примерно об этом же рассуждает и публицист Генрих Боровик: "Чуть ли не 40 процентов молодых американцев считало, что Советский Союз воевал на стороне Гитлера. Это результат холодной войны. Но ведь это же страшно!"
"Фрэд два раза приезжал в Москву, - рассказывает режиссер Тенгиз Семенов. - Первый раз ему отказали. Здесь все перепугались. Как американцы будут делать фильм о войне? Ужас был в их глазах. А когда уже начали делать, начались и другие сложности. Консультанты дрались за каждое слово".
Роман Кармен стал художественным руководителем картины. Пожалуй, единственный человек, который мог спасти идею. Для советских людей он был героем еще со времен войны в Испании. Великую Отечественную он снимал с первого и до последнего дня. Потом - война во Вьетнаме, потом - Ленинская премия и Золотая звезда Героя социалистического труда. Но всего этого могло оказаться недостаточно. Помогло то, что у Кармена были особые отношения с Брежневым. Почему - он и сам долго не знал. Вернее, не помнил, что когда-то на одной из фронтовых дорог вытолкнул застрявший на обочине автомобиль какого-то офицера. А вот Брежнев не мог забыть, что его машину вытаскивал из грязи сам Роман Кармен.
На участии в фильме Берта Ланкастера настоял Кармен. Для американцев было важно, что Ланкастер – суперзвезда Голливуда, для Кармена, что Берт - фронтовик, воевавший в Северной Африке в авиационных частях. Но у каждого из них была своя война. "Порой он брал текст и отказывался читать. Говорил: это ваша советская пропаганда, я не могу это читать, - вспоминает режиссер Игорь Григорьев. - Они ругались и расходились".
В свою очередь, главный оператор фильма Юрий Орлов говорит, что может показать даже фотографии, на которых видно, как Берт Ланкастер буквально взбешен.
Ни американцы, ни русские, начиная работать над картиной, не понимали насколько их сознание искалечено пропагандой с обеих сторон. Композитор фильма Род Маккьюэн, приехав в Москву, несколько дней ел только привезенную с собой кукурузу - боялся, что его отравят, не выходил из номера - боялся, что его схватят агенты КГБ. Ланкастер был убежден, что в съемочную группу внедрен человек от госбезопасности. Директор фильма Фабиан Могилевский вспоминает: "Он подошел ко мне, положил руку на плечо и сказал: я долго думал, кто… И понял - ты. А я ему говорю: Берт, я сам не знаю, кто".
Советские начальники неустанно искали антисоветчину. Работа в картине Харрисона Солсбери, в прошлом московского корреспондента "Нью-Йорк таймс" раздражала их невероятно. "У Советов были проблемы с Солсбери. Он как раз написал книгу "Черная ночь, белый снег", очень критичную по отношению к Союзу. В Москве вообще не хотели, чтобы он участвовал в проекте", - рассказывает Фрэд Виннер.
Американцы перечитали почти все опубликованные тогда мемуары советских генералов. Им казалось, что теперь они знают о войне почти все. Советская часть съемочной группы была уверена в обратном и удивлялась, как американцы собираются делать фильм, не зная даже, где находится Брест. Ошибались и те, и другие. Это стало понятно, когда начали отсматривать километры хроники. "Я тоже смотрел архив. Я сам впервые увидел войну. Я ведь помнил ее только по детским воспоминаниям, как мать держала меня на руках", - говорит главный оператор фильма Юрий Орлов.
Кармен рушил главный советский стереотип: Великая Отечественная - это исключительно ратный подвиг. Человеческие судьбы - только для художественного кино. Боль, страдания, кошмар отступления оставались вне документалистики. "Блокада Ленинграда" - один из самых пронзительных фильмов серии. Музыку к нему написал Виталий Гевиксман, сам блокадник. "Вы знаете, что такое дуранда? Это толченая березовая кора, заправленная маслом, по-моему, машинным, - рассказывает Виталий Гевиксман. - Вот такое мы ели в те времена. А что было делать..."
900 дней - самая длительная осада города в истории войн человечества. Когда Берт Ланкастер своими глазами увидел, что это значит, он на ходу изменил сценарий своих соотечественников. "Он отказался говорить об американской помощи, сказал, что при таком масштабе трагедии, нельзя так делать", - вспоминает Генрих Боровик.
Шло время, и создатели картины все больше старались услышать, а не переубедить друг друга. Американцы, в памяти которых был Перл-Харбор, не могли, например, понять, почему севастопольский матрос, бросающийся под танк со связкой гранат, - герой. "Я понимаю их точку зрения, - говорит Игорь Григорьев. - У них не было войны на своей территории. Они всегда воевали в других странах. Они просто не понимали чувств русского солдата, что он должен был не пустить врагов в свой дом. Для них они были камикадзе".
Но по некоторым вопросам разночтения исторических событий грозили закрытием работы над фильмом. "Вы бы видели неизвестные битвы вокруг сценариев "Неизвестной войны". Мы обсуждали фильм об освобождении Польши. Возможно, это были самые сложные переговоры. Я сказал: все, довольно, я ухожу. Мы не разместим такую серию на телевидении, если она будет неверной с западной точки зрения", - рассказывает Фрэд Виннер.
Генрих Боровик объясняет эти разночтения так: "Все просто: Сталин считал, что восстание инспирировано лондонским правительством".
"Несколько дней и советские, и мои члены съемочной группы убеждали меня вернуться. В конце концов меня уговорили. Мы пришли к сценарию, который, как мне кажется, и сегодня отражает западную точку зрения", - продолжает Фрэд Виннер.
Роман Кармен работу над фильмом заканчивал уже тяжело больным. Сдавало сердце. Американский кардиолог, обследовав его, был непреклонен. "Он сказал так: если бросишь курить, проживешь еще 3 года. Не бросишь - проживешь 3 месяца, - вспоминает Фабиан Могилевский. - И когда обсуждались тексты в Москве, ситуация была очень напряженная, он снова начал курить, и, действительно, ровно через 3 месяца он скончался".
Фильм закончили. Пилотный показ был в библиотеке конгресса США. Сначала американцы увидели первый фильм о начале войны и фильм о блокаде Ленинграда. "Когда кончился просмотр, была минутная пауза, а потом зал взорвался аплодисментами", - рассказывает Игорь Григорьев.
Тенгиз Семенов вспоминает: "Женщина подошла ко мне, вся в слезах, и говорит: вы мне открыли глаза, я никогда не думала, что советские женщины тоже плачут, когда у них умирают дети".
В Америке все 20 серий прошли с оглушительным успехом. Американские зрители писали письма в Москву в разгар холодной войны. О том, что в них было, говорит Игорь Григорьев: "Мы открыли Россию, ваши души и ваши сердца, и мы стали друзьями. Мы сомкнулись фронтами в 45-м, а друзьями стали в 80-м".
Первым иностранным государством, купившим права проката киноэпопеи, стала Западная Германия. В СССР во время показа фильма по телевидению улицы пустели. Для советских людей эта война тоже оказалась во многом неизвестной. Создатели фильма говорят, что показали не все. Не потому, что хотели что-то скрыть, а потому, что война страшнее, чем любое кино.
(материал с небольишми изменениями взят из статьи Ильи Канавина
"Неизвестные битвы "Неизвестной войны")
